А он оказывается летает. Я остался один, так вот уж получилось, И что надо на данный момент, всё при мне, Даже зрение вроде моё обострилось, Сил прибавилось, кажется, даже вдвойне. Разложил на земле, рядом с фото дочурки, Магазин запасной, пять последних гранат, Сигарету помятую, пару окурков, И протёр от земли рукавом автомат. А потом, посмотрев на носок берца сбитый, Прикурил сигарету и стал наблюдать, Как какой-то жучок, шустро и деловито, Безуспешно пытался мой берц штурмовать. Он упрямо взбирался и падал на землю, Поднимался и снова подошву цеплял. Полежав на спине и немного помедлив, Он опять восхожденье своё начинал. Наконец-то упорство жучка победило, И он чудом взобрался с грехом пополам, И похоже отдав все последние силы, Он вплотную подполз к моим грязным шнуркам. А потом отдохнув, он проследовал выше И упорно, о чём-то своём стрекоча, Обойдя на одежде все складки и ниши, Наконец-то добрался с трудом до плеча. Так сидели мы с ним и вдвоём наблюдали, Как росли силуэты у нас впереди. С ними встречу по-разному мы ожидали- Жук бесстрастно, а я с беспокойством в груди. Вот патроны иссякли и маты по-русски, И когда уже не в кого стало стрелять, Я увидел живого жука на разгрузке, Там где сердце лишь чудом осталось стучать. А когда в «располагу» назад возвращался, Всю дорогу с плеча моего не слезал, Но в блиндаж заходить он со мной отказался, И вот тут я узнал, что жучок мой летал. Владимир Пушкарев (Якут Алданский) 30.09.2026